Особенности национального протеста, или Армянские реалии без украинских лекал

Конец апреля в Ереване выдался жарким не только из-за показателей термометра. Внутриполитическая ситуация в Армении заметно оживилась, причиной чему — утверждение кандидатуры премьер-министра в Национальном собрании.

В результате принятия поправок к Основному закону страны полномочия главных государственных институтов были перераспределены в пользу правительства. Отныне именно премьер-министр станет ключевой политической фигурой Армении. Однако завершение конституционной реформы (а утверждение главы кабинета министров — ее последний акт) оказалось зарифмовано с акциями протеста.

После того, как в феврале 2014 года на Украине произошла стихийная смена власти, практически все уличные акции оппозиции в странах постсоветского пространства рассматриваются через “киевские очки”. Вот и сейчас в СМИ и интернет-пространстве появилось немало сравнений ереванских выступлений с пресловутым “майданом”. Наверное, при определенном желании найти параллели между этими сюжетами можно, но такая “сравнительная политология” не позволяет увидеть особенности армянской (равно как и любой другой) политической повестки дня.

“Наконец-то вы здесь!”: что ответили депутаты на выступление Сержа Саргсяна >>

Понятное дело, любая страна существует не в вакууме. Она представляет интерес как для своих стратегических союзников и партнеров, так и для противников и конкурентов. И те, и другие пытаются оказывать влияние на происходящие внутри этой страны процессы и извлекать максимальную выгоду для себя.

Но какие бы интересы кто ни преследовал, для социального протеста и кризиса должны созреть внутренние предпосылки, имеющие свои неповторимые уникальные черты. Присутствуют они и в Армении. И прежде чем прикладывать украинские лекала к армянским реалиям и прогнозировать “смену геополитического вектора” в Ереване, стоит более пристально приглядеться к внутриполитической динамике в закавказской республике, разобраться, почему протестные настроения оказались востребованными и насколько они критичны для действующей власти.

Начнем с того, что нынешние акции против утверждения премьер-министром экс-президента Сержа Саргсяна не стали каким-то сюрпризом для тех, кто наблюдает за положением дел в Армении. Оппозиция — та, что представлена в парламенте (блок “Елк”/”Выход”) — анонсировала протесты еще до того, как депутаты Национального собрания избрали четвертого президента, то есть до 10 апреля 2018 года. Более того, и первые “пробы пера” на ереванских улицах были сделаны до событий нынешнего понедельника.

  Китайский интерес на Кавказе: какую выгоду может извлечь Ереван

Другой вопрос — попытки радикализации массовых акций. Они начались ближе к процедуре утверждения главы правительства.

Митинги и дороги: кто в Ереване остался голодным>>

Вообще же, говоря об “уличной политике”, следует отметить, что еще до всяких киевских майданов (и первого, который открыл дорогу на украинский Олимп Виктору Ющенко, и второго, завершившегося свержением Виктора Януковича) армянская политика уже знала немало примеров впечатляющих массовых протестов. Они сменяли друг друга, начиная с кампаний по самоопределению Нагорного Карабаха в последние годы существования СССР.

Практически ни одна кампания по выборам президента Армении не обходилась без оспаривания их итогов и массовых протестов. Так было в 1996, 2003, 2008 и 2013 годах. В 2003 году протестные акции были связаны и с итогами выборов в парламент.

Митингующие перекрыли улицу Амиряна и никого не пропускают — видео >>

Ереван знал немало уличных акций и по поводу сложных социальных проблем, вспомним хотя бы так называемый “электромайдан” 2015 года или выступления против повышения транспортных тарифов. В 2016 году столица Армении оказалась в фокусе внимания в связи с захватом недовольными гражданами поста ППС. И это было под непосредственным впечатлением от “четырехдневной войны” в Карабахе.

Заметим, что нередко акции приводили к столкновениям протестующих и правоохранителей, хотя так было далеко не всегда, и ереванские полицейские наработали определенный опыт “уличной дипломатии”, то есть мирного урегулирования споров.

  Аронян сделал еще один шаг к турниру претендентов

Таким образом, в Ереване не было и нет никакого “копипаста” (повторения). Существует своя протестная традиция, как и традиция недопущения обвала власти даже в тех случаях, когда имели место столкновения и кровопролития.

Самый яркий пример этого — трагические события марта 2008 года. Их упоминание в контексте ситуации 2018 года — не просто красивая метафора или фигура речи. Многие проблемы сегодняшнего дня оттуда родом. Именно тогда началась политическая карьера Саргсяна-президента, сопряженная с массовыми акциями, и последующее лавирование власти с целью недопущения углубления раскола. И все это на фоне определенного дефицита легитимности, который время от времени получал дополнительные импульсы, будь то эскалация военного противостояния в Карабахе или резкое повышение тарифов, как и в целом, не слишком позитивная динамика в экономике.

Сегодня пост премьера становится самым главным в Армении. И именно вокруг него разворачиваются страсти. Как это было и ранее, когда центральной фигурой армянского истеблишмента был президент.

Сигнал о заложенной в мэрии Еревана бомбе оказался ложным >>

Какие есть сильные и слабые стороны у власти и оппозиции в этом споре? Наиболее уязвимой стороной оппозиционных требований является попытка выйти за правовые рамки.

Позади конституционный референдум о поправках в Основной закон, парламентские выборы, выдвижение и избрание президента. На всех этих этапах оппонентам власти не удалось обеспечить ей достойный ответ в рамках закона. Не удалось и выдвинуть новых ярких лидеров. Фактически главным “мотором” всех акций последних лет остается Никол Пашинян. Он был в фокусе акций лета 2016 года, и сегодня он пытается занять нишу главного оппозиционера. Скорее всего, по итогам нынешних акций, именно ему достанется этот приз.

  "Сбежавшая невеста" Мхитаряна поздравила армян с праздником

Но выход за правовые рамки чрезвычайно опасен даже не сам по себе. Здесь есть вполне прогнозируемые практические последствия. Вспомним, что десять лет назад резкое обострение ситуации в Карабахе произошло как раз после “кровавой субботы” в Ереване. На тот момент это была самая масштабная эскалация после вступления в силу Соглашения о бессрочном прекращении огня в мае 1994 года. И любая политическая дезорганизация в Армении чревата именно таким поворотом.

Лидер протестного движения объявил о начале бархатной революции в Армении >>

Но и у власти есть “узкие места”. Даже многие оппозиционеры признают невозможность радикальных перемен, но при этом говорят о возможностях более тонких настроек в виде привлечения к управлению новых лиц. Дефицит легитимности, обозначившийся не сегодня, также никуда не денется и завтра. Очевидно, что потакать требованиям улицы опасно, но ясно и то, что уроки из протестов нужно извлекать, а не действовать по принципу “улитки”.

К слову сказать, у властей такой опыт имеется. В 2005 году им удалось перехватить во многом оппозиционную повестку дня, инициировав ряд конституционных изменений (например, прямые выборы в Совет старейшин Еревана), а в 2016 году пригласить на пост премьера Карена Карапетяна, имевшего репутацию не политика, а крепкого хозяйственника.

Но как бы ни закончился нынешний ереванский протест, любой армянский политик будет иметь дело с тем сложным набором проблем, который имеется в стране сегодня. Начиная от Карабаха и региональной изоляции и заканчивая сложной социально-экономической обстановкой и эмиграцией.

Чудодейственных рецептов урегулирования этих вопросов нет. Как нет и быстрых, сиюминутных решений, если, конечно, речь, о качественном стратегическом видении.

https://ru.armeniasputnik.am/analytics/20180417/11504662/osobennosti-nacionalnogo-protesta-ili-armyanskie-realii-bez-ukrainskih-lekal.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *